Иосиф Юрьевич Эйнор

Детство

Он родился 7 июля 1869 года в Купишках и был крещён в тот же день¹. В 1922 году литовская церковная канцелярия выдала ему выписку из той же книги, и дата в ней совпала день в день². Отец, Юрий (Юргис), был крестьянином, мать — Анна, урождённая Бржезинская. Иосиф был шестым из тринадцати детей. В начале 1870-х, когда он был совсем маленьким, семья перебралась в усадьбу Жвикай под Карсакишкисом³; отец умер там в 1881 году, когда Иосифу было двенадцать⁴.

Учёба и служба

1 июня 1898 года он окончил юридический факультет Университета святого Владимира в Киеве⁵. Это единственный из братьев, о чьей учёбе есть документ. К тому времени старший брат Леонард уже несколько лет работал врачом в Полтаве.

Через полтора месяца, 18 июля 1898 года, Иосиф поступил на службу по судебному ведомству; его личное дело ведётся с этого дня по 31 августа 1919 года⁶. Начинал он в Краснокутске Харьковской губернии, потом осел в Полтаве, на углу Малой Садовой и Каменной улиц⁷. В 1900 году он помощник секретаря окружного суда, в 1904-м — секретарь суда (тогда же едва не получил назначение в Кобеляки⁸), а с 1906 по 1916 год, одиннадцать лет подряд, — судебный следователь 1-го участка Роменского уезда, с камерой в Ромнах⁹.

Весна 1899: «Мать слаба»

В апреле 1899 года Иосиф просил продлить отпуск «ввиду болезни моей матери»¹⁰. К прошению приколота телеграмма из местечка Субачюс, в двадцати верстах от Купишек: «Мать слаба. Пріѣзжайте. Эйноръ»¹¹. Через месяц, 16 мая 1899 года, Анна умерла в Жвикай¹². Успел ли Иосиф застать её живой, бумаги не говорят. Но телеграмма показывает, что полтавские сыновья и литовская родня были на связи.

Осень 1905: погром в Ромнах

Самые тяжёлые месяцы его службы пришлись на осень 1905 года. 18–20 октября в Ромнах прошёл, по его собственному донесению, «необыкновенно жестокий еврейский погром»: восемь-девять убитых, множество раненых, сожжены и разграблены больше восьмидесяти лавок и два десятка домов¹³. Иосифу поручили и городское дело, и пять уездных, а в конце ноября ещё два¹⁴¹⁵. 8 декабря он сообщил суду то, о чём до того молчал: во время погрома он сам видел пожар и помог мещанину Неуху Розенцвейгу вынести из горящего магазина долговую книгу. Свидетель не может расследовать собственное дело, и Иосиф попросил освободить его от следствия¹⁶. Здоровье его, как он писал, «серьёзно пошатнулось за полтора месяца физически напряжённого труда». Полгода спустя врачебная комиссия нашла у него малокровие, катар желудка и «истощение нервной системы».

Семья

15 июня 1907 года Иосиф обвенчался с полтавчанкой Екатериной Васильевной Астахиной¹⁷; через два дня он попросил отпуск «по семейным делам», вероятно, свадебное путешествие¹⁸.

Венчание узаконило семью, которая уже была. Сын Леонид родился 21 февраля 1903 года, дочь Тамара — 24 марта 1904-го, ещё до брака родителей. Младшая, Мария-Альдона, родилась 9 ноября 1907 года в Ромнах, уже в браке¹⁹²⁰. По законам империи дети, рождённые до брака, получали фамилию и права отца только по решению суда; Полтавский окружной суд узаконил Леонида и Тамару 5 июня 1909 года²¹². Почему судебный следователь четыре года жил с семьёй невенчанным и признал детей только через два года после свадьбы, документы не объясняют; разрешение на брак он, как положено чиновнику, просил у начальства, и ни отказа, ни задержки в деле нет¹⁷. Судебное свидетельство об узаконении потом заменило Тамаре метрику: в 1922 году им доказывали её рождение при выезде в Литву². Крёстным Тамары в 1904 году был её дядя, Самуил Юрьевич, тогда прапорщик запаса²²².

Судьба Леонида — самая горькая загадка этой ветви. Весной 1912 года отец хлопотал о его поступлении в Роменское реальное училище — «мой сын Леонид», девяти лет²³. Это последний след мальчика. Среди окончивших училище его нет²⁴, а в 1922 году с семьёй в Литву уезжают отец, мать и две сестры, без Леонида². Что с ним случилось, неизвестно.

Тем же летом 1912 года, прося перевода в Полтаву, Иосиф телеграфировал: «Желаю только Полтаву, где живут мои братья, и могу определить сына в гимназию»²⁵. Это его собственное слово о том, что в Полтаве жили его братья, Леонард и Самуил.

Годы войны и революции

Летом 1913 года он заболел в отпуске острым ревматизмом и почти два месяца провёл в местечке Науямиестис под Паневежисом, в нескольких верстах от родных мест²⁶²⁷. Летом 1914 года лечился в Ессентуках, и врачи разбирались с его почками и желудком как раз в дни, когда объявляли мобилизацию²⁸. В декабре 1916 года он ездил в Харьков за дочерью, которой сделали операцию на глазу²⁹.

В 1918 году, при украинской Державе, он просил отпуск «для изучения украинского языка»³⁰. Зимой 1918–1919 года удостоверение личности ему выписывает уже Роменская городская милиция³¹. 15 августа 1919 года он вернулся в Полтаву и «возобновил свои занятия»; это последняя дата в его служебном деле³².

Возвращение в Литву

С 14 июля 1921 года Иосиф — заместитель уполномоченного Литвы по реэвакуации беженцев Харьковского района, с правами консула². Уполномоченным был профессор Харьковского технологического института Витаутас Мошинскис³³. В той же конторе служил и брат Самуил — заведующим беженским отделом³⁴. В начале 1922 года он оформил выезд для себя, Екатерины, Тамары и Марии-Альдоны: Харьков, 20 января; Резекне, 27 февраля; Каунас, где семья прописалась 18 марта, а с 12 апреля жила на улице Тоторю².

3 мая 1923 года в Каунасе им выдали три литовских паспорта подряд: жене, ему и Тамаре. В паспорте Иосифа место рождения — Купишки, дата — 7 июля 1869 года, та же, что в метрике¹⁹. Мальчик, крещённый в купишкском костёле, в пятьдесят три года вернулся в тот же уезд гражданином независимой Литвы.

В 1925 году членом Шяуляйского окружного суда числится «Einoris Juozas»³⁵. Скорее всего, это он: та же профессия и литовская форма его имени, хотя справочник не называет ни отчества, ни года рождения.

Чего мы пока не знаем

• Когда и где он умер и где похоронен.
• Что стало с сыном Леонидом после 1912 года.
• Как он попал из Жвикай в гимназию и в Киевский университет.